Рубрики Приложения О журнале Главная Разделы Фото Контакты
Архив номеров
Наши партнеры
 
ЕПИСКОП АНАДЫРСКИЙ И ЧУКОТСКИЙ МАТФЕЙ: «НЕ ВАЖНО, ГДЕ ТЫ НАХОДИШЬСЯ, ГЛАВНОЕ – С КАКИМ СЕРДЦЕМ ТЫ ЖИВЕШЬ»

         
        Также в номере:
 
 
«Наш храм является самым большим храмовым строением в мире, находящемся в зоне «вечной мерзлоты», он построен на сваях, и место было выбрано грамотно.»

– Владыка Матфей, мы с Вами беседуем в Свято-Троицком соборе в Анадыре – крупнейшем в мире действующем православном деревянном храме, построенном на «вечной мерзлоте». Храму всего десять лет, и, несмотря на «молодость», сегодня это духовный центр, объединяющий всех православных людей Чукотки. Расскажите историю этого храма.
– Долгое время жители города Анадыря не имели такого места, где бы все вместе могли собраться и совершать богослужение. Собирались для молитвы в небольшом храме в честь Преображения Господня, который находится в историческом месте – на Косе Святого Александра.
Тот храм мы поддерживаем в режиме эксплуатации, раз в две недели проводим там богослужение. А Свято-Троицкий кафедральный собор действительно уникальный, он рассчитан на пятьсот прихожан, строился в течение двух лет, что довольно быстро для такой удаленной местности, как Чукотка. Храм является трехпрестольным, главный придел освящен в честь Святой Троицы, левый – в честь Успения Богородицы, и правый – в честь преподобной Марии Египетской. Храм состоит из многих частей: много переходов, много арочных сводов, и есть, конечно, свои нюансы. Любое деревянное строение всегда требует ухода, в деревянном храме практически отсутствует акустика, потому что звук поглощается деревом, бывает недостаточно света, потому что практически отсутствует отражение. Но в этом году мы установили в храме современную звуковую систему для того, чтобы все, что читается за богослужением и поется, было слышно в любом уголке храма. И дополнительное современное световое оборудование смонтировали, смогли подсветить все уголочки, закуточки нашего храма. Прихожане сейчас приезжают с отпуска с «материка», и все замечают, что гораздо лучше стало слышно богослужение.
Наш храм, как Вы сами заметили, является самым большим храмовым строением в мире, находящемся в зоне «вечной мерзлоты», он построен на сваях, и место было выбрано грамотно: когда едешь, со стороны Анадырского лимана хорошо просматривается, и со стороны площади тоже. Он является украшением города.
Интересно, что он невысокий, так как сильные ветровые нагрузки не позволяют строить высокие деревянные строения. В принципе, если скорость ветра более тридцати метров в секунду, то это равносильно землетрясению в 3–4 балла. Был сильнейший, порывистый ветер в декабре прошлого года, в Анадыре его скорость достигала 50 метров в секунду, а в Угольных Копях – 62 метра в секунду. У нас на площадке загнуло лопасти вертолетов, упали два портовых крана, в некоторых домах даже выдавливало стеклопакеты в окнах! Представляете?
– Мощные ветра! Практически шквалистый «южак», как в Певеке.
– Ну, там 40–45 метров в среднем, а тут порывы ветра достигали 62 метров в секунду. Я знаю людей, у которых на кухне выдавило окна, полквартиры снега намело. В тот день даже контейнеры на улице переворачивало. И конечно, если высокие строения делать, то это чревато… Но наш храм выдержал!
– Вблизи Троицкого собора установлен памятник Николаю Чудотворцу, и это, к слову сказать, самый большой памятник этому святителю во всем мире – высота изваяния десять метров.
До посещения Чукотки я был уверен, что самый большой памятник покровителю русского мира, одному из самых почитаемых святых в России, все-таки находится на одном из Курильских островов в Тихом океане, на том острове, который ближе всего к Японии. Того Чудотворца вертолетом доставил на Курилы генерал-лейтенант авиации Герой России Николай Федорович Гаврилов. Заступник смотрит на Японию – а за спиной вся Россия! В этом есть, наверное, особый какой-то символизм…

– Я думаю, что символизма здесь нет – обычно храмы на Руси воздвигали на восток. Восток – место, где восходит солнце, а солнце символизирует самого Христа.
Поэтому с этим связано, что и наш Николай Чудотворец – он является покровителем Чукотки – смотрит именно на восток.
Я сначала не обращал внимания, но меня по жизни Господь так вел, что Николай Чудотворец всегда занимал особое место в моей жизни. Достаточно сказать, что встреча с Патриархом, которая была связана с моим назначением, состоялась 18 декабря 2015 года, а это как раз под праздник Николая Чудотворца. Помню, в пять вечера началась вечерняя служба, посвященная Святому Николаю, и Патриарх пригласил, чтобы побеседовать про назначение на Чукотку. А до этого, еще в 2013 году, меня должны были направить в Таджикистан на служение, и это тоже было именно 18 декабря, день в день. И когда я узнал про памятник на Чукотке, я вдруг понял – он меня сам вел уже в течение многих лет. Поэтому мое служение здесь промыслительно, и это меня еще больше укрепило, потому что, конечно, были сомнения, край непростой, думал, справлюсь ли я.
– Было понимание, куда Вам предстоял путь, что это за край, с какими трудностями придется столкнуться?
– Трудности я представлял, какие они есть, потому что, прослужив пять лет на Камчатке в должности секретаря епархии, я понимал их – это удаленность, большие расстояния, дороговизна перелетов, проблемы с ЖКХ. Вообще, храмы Дальневосточного федерального округа сталкиваются с проблемой, что их деятельности хватает только на то, чтобы оплатить электроэнергию, отопление, а развиваться, заниматься миссионерской, благотворительной деятельностью не хватает сил и финансовых средств.
Соответственно, из этого вытекает следующая – кадровая проблема. То есть, не хватает духовенства, потому что кто сюда поедет, если невозможно семью прокормить. Поэтому проблемы, конечно, мне были знакомы. Знал, что здесь меньше десяти человек духовенства, что малочисленные приходы на Чукотке. Не секрет же, что приход живет за счет средств, которые приносят в храм молящиеся. Вот из этого складывается жизнь прихода, батюшка из этих средств кормит семью, он благоукрашает храм, развивает церковную жизнь. Конечно, было непросто. И если бы не было хорошей жизненной школы, то было бы трудно.
– В одном из своих интервью Вы вспоминали, как после рукоположения Патриархом в Кремле в Успенском соборе в начале января Вы искали возможность добраться до Чукотки. Кажется, именно в новогодние праздники с Вами произошла интересная история, расскажите?
– Третьего января меня рукоположили, четвертого думаю, что надо ведь ехать служить на Рождество, на место уже – народ ждет. Вышел ночью в Интернет, билеты стал искать… Посмотрел, есть ли билеты: так, пятое января – нет билетов, шестое – нет билетов, седьмое – тоже нет, так до десятого. Думаю, что ж такое, что, все билеты раскуплены, неужели ажиотаж такой. Появились билеты только одиннадцатого. Не понимая, что происходит, звонить стал прихожанам сюда, на Чукотку, они мне говорят, так у нас с тридцатого по десятое аэропорт не работает, не летают самолеты. То есть тот, кто не вылетел до Нового года, а такое часто встречается, может быть, из-за непогоды или еще из-за чего-то, вылететь сможет только после праздников. Я взял благословение у нашего священноначалия и полетел сначала на Камчатку, Рождество отслужил там. И только тринадцатого числа на военном борту АН-26, сидя на боковой полке, заваленный продуктами, с вещами, прибыл на военный аэродром в Угольные Копи и тут же – на вездеход через лиман и в храм на богослужение.
– Вот непростой вопрос, касающийся христианизации коренного населения и православного просвещения. Какая миссионерская работа ведется на Чукотке в этом направлении?
– Практически во всех районных центрах есть постоянные священники. Священники регулярно посещают места проживания коренного населения, в основном это восточное побережье Чукотки. Какой-то отдельной формы именно для коренного населения у нас нет, она одна для всех: это богослужение, просветительские беседы. Мы организуем передвижные выставки, приглашаем интересных людей, через выставки мы говорим о традиционных семейных ценностях, о важности сохранения жизни, о том, что не нужно делать аборты, чтобы укреплять наше государство через институт семьи. Коренному населению иногда трудно воспринять некоторые моменты, например для чего нужны посты. Они вообще в другой культурной сфере воспитываются. Не хватает, конечно, нашего присутствия в удаленных поселках, не хватает духовенства, чтобы более плотно с ними работать, чаще встречаться. Для этого… когда прибыл к нам Святейший Патриарх, он посмотрел наши расстояния, шесть из семи районных центров он посетил. Говорит, мол, вам нужно какоето средство для передвижения здесь, может, вам вертолет подарить небольшой?
Я понимаю, что вертолет это ответственность серьезная, это обслуживание, стоянка… Говорит тогда, ну, может быть, вездеход. В общем, он тогда услышал нас, дал задание своим помощникам, скоро вездеход прибудет в Анадырь… На этом вездеходе можно будет доехать и до Мыса Шмидта, по зимнику, когда реки встают, покрываются льдом, можно проехать через Эгвекинот, через брошенный поселок Иультин, в принципе, можно даже до Певека доехать.
– Среди коренного населения – чукчей, эскимосов, чуванцев, эвенов есть те, кто принял православную веру?
– Конечно, есть. У нас есть отец Серафим, он настоятель храма в селе Лаврентия, в этом году посетил национальные села Инчоун, Уэлен – более ста человек покрестил.
– В 2016 году Патриарх Кирилл был на острове Ратманова – самой крайней точке евразийского континента, ну и, соответственно, самой крайней восточной точке России. А правду говорят, что коренное население, например, из того же Уэлена, зимой, когда Берингов пролив замерзает, через остров Ратманова пешком может ходить на Аляску?
– Это возможно, там порядка 80 километров, раньше точно так было. У них же особый паспортный режим, пограничники за этим следят – тем, у кого родственники на Аляске, им позволяется.
Сейчас, я думаю, они не пешком уже ходят – на вездеходах.
– А еще вот что интересно узнать про коренные народы… Скажем, мы, люди русского мира, понимаем же друг друга, понимаем традиции, нашу культуру. А что для них «хорошо», что «плохо»?
– Они также, как мы, придерживаются общечеловеческих ценностей.
– Они понимают и принимают русскую культуру или что-то им непонятно в нашей жизни, что-то, может быть, отторгают?
– Наверное, для них трудно понятие смирения, почему нужно уступить, для чего это нужно. Они же воинственные люди сами по себе. Мне кажется, вот это им трудно понять: для чего необходимо бороться со страстями внутри себя. Они люди, близкие к природе, и поступки животных… они, наверное, часто себя ассоциируют с ними: мы должны быть такими, как медведь, – сильными, как олень, – быстрыми.
– Даже в именах чукчей присутствует эта «природная» традиция: родители могут назвать ребенка, ну, например, Быстрый ручей или Морозное утро…

– Да, у них имена интересные, связаны с природой. Утренняя роса, например, зовут ребенка, или Солнце, которое встало в такой-то день, длинное такое имя. У них же раньше календаря вообще не было.
Они ориентировались на природу. Ребенок родился, был красный закат, вот так и могли назвать ребенка. Некоторые без отчества жили, просто имя и фамилия, а отчества не было. Сейчас многое по-другому.
– В Эгвекиноте я общался с представителями старшего поколения чукчей – в прошлом преподавателями Верегиргиной Любовью Петровной и Тевлянто Верой Николаевной. Они душевные люди, хорошие певуньи, активисты национального этнокультурного центра «Кэнъев». Спрашиваю: если на улице или в магазине станете объясняться на своем языке, например, со школьниками, поймут ли они вас? Они ответили, что, к сожалению, национальный язык уходит из обихода, что молодые чукчи забывают и национальные традиции. От некоторых людей я слышал, что некоторые чукчи даже с отторжением относятся к собственной культуре.
– В семьях они уже практически не говорят на родном языке, думаю, если только в оленеводческих станах, где еще живут традиционными промыслами, поддерживают язык.
В советское время их отняли от привычного дела, детей забирали из оленеводческих станов в интернаты, пытаясь сделать хорошее дело, привить им нашу культуру, но кто-то и к ней не привык, и свое позабыл. А сейчас и оленей не все хотят пасти, и к водке приучились. Трудно им, да, замыкаются в себе.
– Проблема алкоголизации коренного населения действительно остра здесь?
– Да, по статистике эта проблема на первом месте. Более 4% официального алкоголизма, это порядка восьми тысяч человек, те, кто находится на лечении у нарколога. А неофициально, думаю, еще и больше, смертность высокая по причинам, связанным с алкоголем, детская смертность, присутствует и детский алкоголизм. Конечно, если бы люди понимали, для чего не пить, почему нужно бороться, а ведь они пытаются, погрузившись в этот дурман, уйти от проблем, а потом наступает привыкание.
– Говоря о северной территории, не могу не коснуться трагических страниц истории России, имею в виду освоение Дальнего Востока силами заключенных… С коллегами из редакции нашего журнала мы ездили в национальное село Амгуэма по дороге Эгвекинот–Иультин, которую строили заключенные. Какую работу по сохранению их памяти проводит церковь?
– Во время визита Святейшего Патриарха Кирилла в Певек мы заложили храм в честь Новомучеников и исповедников Русской церкви, дабы увековечить их память. Те места – это урановые рудники, там много пострадало людей, среди них и священники были. В этом году мы планируем привезти ковчег с мощами новомучеников и исповедников церкви русской, более 50 частиц мощей в ноябре прибудут на Чукотку, и, если получится, доставим их в Певек.
– Вы епископ Анадырский и Чукотский и в то же время являетесь настоятелем Храма иконы Божией Матери «Знамение» в Кунцево, имеете возможность общаться с прихожанами-москвичами и теми, кто живет в глубине страны. Вы чувствуете какие-то различия между ними?
– Думаю, проще в общении северяне.
Они более открытые, особенно коренное население – очень доверчивые и ранимые. Чукчи и эскимосы – что у них на душе, то и говорят, либо не разговаривают с человеком вообще, либо говорят открыто, искренне. Люди европейского склада, не только москвичи, думаю, более замкнуты, осторожны в выборе выражений, в излиянии своих чувств.
– Жизнь в северных условиях непростая: низкие температуры, нехватка кислорода, солнечного света зимой – все это отнимает человеческие силы.
Может быть, счастье человека и не от внешних условий зависит, а больше от внутренних? Как считаете, где человеку искать источники жизненных сил?
– Север затягивает людей. В хорошем смысле слова. Люди, приехав сюда на год, два, три, остаются здесь на 25, на 30 лет.
Таких много случаев. Мне кажется, это связано с тем, что здесь более доверительные отношения между людьми. В советские годы, рассказывают, люди даже квартиры не запирали на ключ. Регион небольшой, все друг друга знают, преступности практически нет. И безопасность… люди не боятся отпускать детей одних гулять, в школу ходить, велосипеды оставляют на улице, не боясь, что их украдут. Это все создает такое состояние большого дома, и это людей сближает. Мне кажется, что такие особые человеческие отношения являются стимулирующим началом. Для верующего человека не имеет значения, где быть. Если ты с Богом, не важно, где ты находишься, главное – с каким сердцем ты живешь.

 

БЕСЕДОВАЛ:

Станислав ЩЕРБАКОВ



Обсуждение Еще не было обсуждений. Просмотров: 63, cмотревших: 41 Список посетителей
 
Поиск
Карта сайта
Написать админу