Рубрики Приложения О журнале Главная Разделы Фото Контакты
Архив номеров
Наши партнеры
 
ВСПОМИНАЯ РОССИЙСКУЮ РЕВОЛЮЦИЮ 1917 ГОДА

         
        Также в номере:
 
 
В момент совершения революции о ней мало говорят – её делают, зато потом о ней только и говорят. Постепенно разговоры переходят в воспоминания, а даты становятся юбилеями. Однако исторические юбилеи обладают известным коварством. Каждый раз герои и антигерои, победы и постыдные страницы празднуемого события в пространстве памяти расставляются особым образом.

Чем дальше, тем лучше видно желание того или иного режима власти, будь то при Сталине, Хрущеве, Брежневе и т.д., извлечь из торжества как можно больше для своей актуальной политики. Те или иные смысловые акценты и визуальные образы, порядок действ и зрелищ составляют своеобразную партитуру, по которой можно услышать, прочесть и понять конкретное время. Например, французам понадобилось 90 лет после своей великой революции 1789 года, чтобы объявить 14 июля – День взятия Бастилии – главным национальным праздником. В России же, наоборот, спустя почти 90 лет после великой Революции 1917 года 7 ноября – День взятия Зимнего дворца – перестал быть национальным праздником. Как такое могло произойти?
Если перелистать исторический календарь назад, то мы увидим, что каждое десятилетие Революции 1917 года сопрягалось в СССР с великой целью. К первому десятилетию было приурочено принятие неведомого миру пятилетнего плана, выполнение которого позволило буквально скачком совершить индустриальную модернизацию и изменить социальную структуру общества. В 1937-м, году второго десятилетия революции, было решено не только устроить массовую политическую чистку, но и путем репрессивных операций НКВД ликвидировать те «элементы», которые нарушали политическую и социальную гомогенность, вообще устранить любые препятствия для создания надежного, «правильного» народа. Новым мифологемам соответствовало и приветствие Долорес Ибаррури из революционной и сражающейся Испании: «Нам теперь смешны клюв и когти двуглавых птиц. Ибо сейчас на кремлевских башнях сияют красные звезды, символ нового мира… Звезды Кремля излучают свой блеск сквозь тьму капиталистического ада, рассеивая лживые сказки церкви».
Другие юбилеи Революции соединились с прорывом страны на космические просторы, с косыгинскими реформами, призванными коренным образом изменить экономику страны, с переходом к общенародному государству и созданием новой общности «советский народ», обновлением идей социализма в годы горбачевской перестройки. А вот власть новой России, пережившая первую революционную волну 1991-1993 годов и одержавшая на деньги олигархов победу на президентских выборах 1996 года, стремительно покинула пространство памяти о революции. Начиная с 2005 года, 4 ноября отмечается День народного единства. При Ельцине единственной духовной опорой для разных поколений стал День Победы, именно он обрел своего рода системообразующее для государственности значение. 9 мая – наше новое 7 ноября.
Юбилейный 2017 год вдохнул новую жизнь в старые вопросы: Революция 1917 года – социальная болезнь или праздник угнетенных? большевистский переворот или великая революция? Однако 2017 год начинался совсем не с этих вопросов. Со страниц ведущих газет звучали прогнозы: в 2017-м произойдет социальный взрыв, Ленина вынесут из Мавзолея, будет восстановлена монархия. Ничего этого не произошло. От столетнего юбилея власть практически отстранилась, уступив пространство памяти о Революции различным общественным движениям, научным и университетским центрам. Да, президент России В.В. Путин задал главную официальную идеологему юбилея – национальное примирение потомков всех тех, кто 100 лет назад оказался вовлеченным в гражданский конфликт.
Как оказалось, выдвинутая идея национального примирения не срабатывает. Почему? Потому что столетие Революции 1917 года по-прежнему воспринимается в сугубо партийном духе, с полярными оценками. Двойственность позиции политической элиты – результат неспособности сформулировать вдохновляющее видение будущего. Каков социальный идеал современной России? В каком направлении движется страна?
Эти вопросы обострились не только потому, что такая знаковая дата, как 100-летие, требует ответа по поводу будущего, но и потому, что в марте 2018 года пройдут выборы президента России, выбор большой идеи дальнейшего движения страны в истории, а не просто удержания власти.
В академической науке, несмотря на продолжающиеся острые споры и разные подходы, усилилось внимание к причинам социальной дезинтеграции российского общества, к роли военных, которые не стали связующим звеном. Принципиально изменился фокус внимания при анализе событий 1917 года: Октябрь – прямое следствие Февраля, кризис самодержавия связан не с проблемой царя, а со сложившейся системой управления. По мнению ряда историков, октябрьская фаза Революции 1917 года действительно была новым типом социального взрыва. Большевики связывали решение всех проблем с коммунистической идеологией, построением идеального общества, мировой революцией, которая непременно распространится по всему миру. Конечно, это было утопией, но тем не менее были созданы новые государственные и социальные институты, был решен национальный вопрос, изменилась вся страна.
Однако наряду с этими взвешенными подходами на научных форумах продолжают сталкиваться две крайние точки зрения.
Первая – Россия успешно развивалась, но заговор либеральных элит сорвал движение вперед. Другая – элиты играли вторичную роль, использовали ситуацию, главное же связано со спонтанным взрывом масс.
Свой сценарий юбилея предложила Русская православная церковь (РПЦ). Она не пошла ни за властью, старающейся объединить две революции 1917 года в один процесс, ни за явным запросом общества, интересующимся, как это видно по последним месяцам, гораздо больше Октябрьской, нежели Февральской революцией. РПЦ считает определяющим и поворотным событием именно падение самодержавия и воспринимает этот рубеж начальным, инициирующим все последующие перипетии отечественной истории. То есть Октябрьской революции в этой схеме отводится явно второстепенная и производная роль. РПЦ идет наперекор установке на национальное примирение и открыто называет виновных в революционной катастрофе, явно намекая при этом на то, что эти виновники снова, как и 100 лет назад, могут ввергнуть страну в очередной хаос. Патриарх Кирилл прямо обвинил в провоцировании «мясорубки» и «страшных событий 100-летней давности» интеллигенцию. Любопытно, что в августе 2017 года патриарх Кирилл на торжествах, приуроченных к 150-летию со дня рождения патриарха Сергия в Арзамасе, опосредованно легитимизировал советскую эпоху – не отказываясь при этом от ее критической оценки как «безбожной». Сознательный выбор Сергия на сотрудничество с советской властью привел к некоторому преображению этой самой власти. Революционный 1917 год стал тем самым попущенным Богом испытанием, которое, в конечном счете, укрепило людей.
На значительное место в пространстве памяти о Революции заявили социальные сети. Именно на исторических порталах активно обсуждались вопросы: какая цена была заплачена за великий социальный эксперимент, не был ли он преждевременным; способна ли модель государственного устройства, созданная после распада СССР, конкурировать с советским проектом, который ряд политиков спешит объявить неполноценным, как ошибку отцов и дедов; бродит ли призрак Революции по современной России?
Сегодня очевидно, что повышенное внимание к юбилею не означает, что надо предавать революцию анафеме, стыдиться, каяться или устраивать праздник. Никто не требует любить Ленина и не любить Николая II. 1917 год был прорывом народа к справедливости, он все изменил в России и мире, а значит, и анализировать его надо глубоко и ответственно. И, конечно, извлекать уроки. Беря на вооружение какую-либо великую социальную идею, нельзя доводить ее до абсурда, как это сделали большевики, не надо противопоставлять другим цивилизационным ценностям человечества. Эта ошибку могут повторить неолибералы, противопоставляя свою идею социальной идее, с которой неразрывно связано российское сознание. Ответственность за трагические последствия Революции, за чрезвычайщину несут не только восставшие, но и власть, доведшая до взрыва, переворота, власть, которая своей непродуманной политикой, запаздывающими реформами рождает протестное движение. Хорошо известно предупреждение русского философа Федора Степуна, размышляющего в эмиграции о Революции 1917 года: «Чья вина перед Россией тяжелее – наша ли, людей “Февраляˮ, или большевиков – вопрос сложный. Во всяком случае, нам надо помнить, что за победу зла в мире отвечают не его слепые исполнители, а духовно зрячие служители добра». Похоже, что в российском обществе сложилось и понимание того, что одним махом, разом, используя насилие, невозможно решить все проблемы, разделаться с нежелательным старым и быстро, тут же создать новое, включая формирование нового человека. Логике радикализма и максимализма может противостоять только умная политика, своевременность реформ.
Безусловно, 100-летие российской Революции не стало поворотным моментом на пути постижения нашего прошлого, не продолжило традицию достойного отношения власти к юбилеям революции по примеру Великобритании, США, Франции, Китая, Мексики, Испании и других стран. Однако определенным шагом в этом направлении юбилейные воспоминания и попытки их актуализации, несомненно, обернутся. И 7 ноября, а может, 12 марта, которое праздновалось первые десять лет как день Февральской революции, или 14 сентября – провозглашение Российской республики снова займут достойное место в системе наших государственных праздников.

 

АВТОР: Геннадий БОРДЮГОВ,

российский историк, специалист в области истории СССР, руководитель Международного совета Ассоциации

исследователей российского общества (АИРО-ХХI век), профессор, член Экспертного совета РИА Новости



Обсуждение Еще не было обсуждений. Просмотров: 61, cмотревших: 40 Список посетителей
 
Поиск
Карта сайта
Написать админу